Четверг, 22 Октября, 2020 | пользователей онлайн
 
Герб города Руза

Владимир Ленин – организатор советского террора




Владимир Ленин –

организатор советского террора

 

Владимир Ленин – организатор советского террораПродолжение, начало см. в «РК» № 25(387), 26(388).

 

В «Проектах решений Политбюро ЦК о мерах борьбы с Мамонтовым», написанных в конце августа 1918 г., Ленин предлагал так дополнить решение Политбюро:

 

2) расстреливать тотчас за невыход из вагонов;

 

3) ввести еще ряд мер драконовских по подтягиванию дисциплины» (39, 172).

 

Расстрелы, расстрелы и расстрелы. Даже за невыход из вагонов. И применение драконовских мер, как любил выражаться Ильич, по подтягиванию дисциплины.

 

«Хотя, – говорил Ленин, – по инициативе т. Дзержинского после взятия Ростова и была отменена смертная казнь, но в самом начале делалась оговорка, что мы нисколько не закрываем глаза на возможность восстановления расстрелов» (40, 114). Таким образом, расстрелы становились повседневной нормой политики ленинского государства, их могли вводить в любое время и фактически от них никогда по-настоящему не отказывались.

 

Можно сказать, что в ряде выступлений Ленина и в его документах проходит красной нитью апология смертной казни во многих случаях. В речи на I Всероссийском учредительном съезде горнорабочих, напечатанной в 1920 г. в брошюре «Резолюции и постановления I Всероссийского учредительного съезда горнорабочих», Ленин утверждал: «...Гибли лучшие люди рабочего класса, которые жертвовали собой, понимая, что они погибнут, но они спасут поколения, спасут тысячи и тысячи рабочих и крестьян. Они беспощадно позорили и травили шкурников, тех, кто на войне заботился о своей персоне, и беспощадно расстреливали их» (40, 296).

 

По Ленину, недостаточно беспредельно расширять применение расстрелов – они, согласно его взглядам, морально оправданы, освящены нравственным сознанием рабочего класса. Он говорил в речи на III Всероссийском съезде профессиональных союзов, что единство воли на войне выражалось в том, что если кто-нибудь собственные интересы, интересы своей группы, своего села «ставил выше общих интересов, его клеймили шкурником, его расстреливали, и этот расстрел оправдывался нравственным сознанием рабочего класса» (40, 308).

 

Поэтому в Красной Армии вводились самые суровые меры в целях укрепления дисциплины. В результате дисциплина в этой армии не уступала дисциплине прежней армии. К этим суровым мерам относились и расстрелы.

 

Расстрел, как отмечалось, для Ленина обычная норма политической жизни. И не только в экстремальных условиях, как, например, в условиях гражданской войны. Но и в мирных условиях, в мирное время, в условиях новой экономической политики. В письме Наркому юстиции Д.И. Курскому 20 февраля 1922 г. «О задачах Наркомюста в условиях Новой экономической политики» Ленин писал:

 

«В газетах шум по поводу злоупотреблений нэпа. Этих злоупотреблений бездна.

 

А где шум по поводу образцовых процессов против мерзавцев, злоупотребляющих новой экономической политикой? Этого шума нет, ибо этих процессов нет. НКЮст «забыл», что это его дело, что не суметь подтянуть, встряхнуть, перетряхнуть нарсуды и научить их карать беспощадно, вплоть до расстрела, и быстро за злоупотребления новой экономической политикой – это долг НКЮста. За это он отвечает» (44, 397). Это письмо сопровождалось указанием Ленина, его особой просьбой: не размножать письмо, показывать только под расписку, не дать разболтать. Так, то открыто, то тайно, отдавались Лениным приказы о судных и бессудных расстрелах. Более того, оказывается, по словам Ленина в этом же письме, «каждого члена коллегии НКЮста, каждого деятеля этого ведомства надо бы оценивать по послужному списку, после справки: «...скольких купцов за злоупотребления нэпа ты подвел под расстрел...» (44, 398). Таким образом, деятели НКЮста прямо призывались к применению расстрела, и именно количеством расстрелянных оценивалась их деятельность по служению интересам «трудящихся масс».

 

Но сам по себе расстрел, как разновидность смертной казни, кажется Ленину недостаточной мерой. Такой, именно устрашающей, мерой является повешение. В письме в Политбюро ЦК РКП (б) Ленин говорил: «Московский комитет (и т. Зелинский в том числе) уже не первый раз фактически послабляет преступникам-коммунистам, коих надо вешать» (45, 53).

 

Расстрелы не должны были быть только индивидуальными, хотя и это не отрицается, и от этого не отказываются. Но лучше всего, если они носят, по Ленину, массовый характер.

 

В известном письме Д.И. Курскому по поводу проекта уголовного кодекса Ленин-юрист начисто игнорирует исторический и международный опыт юриспруденции; по Ленину, задачей юриспруденции стало обоснование сложившегося фактически бесправия личности, массового террора, репрессий, в том числе и расстрелов. Именно задним числом, по Ленину, следовало находить подходящие аргументы для юридического обеспечения массовых репрессий. Закон в руках большевиков был дышлом: куда повернешь, туда и вышло.

 

15 мая 1922 г. (т.е. после окончания гражданской войны, в мирных условиях) Ленин, ознакомившись с проектом вводного закона к уголовному кодексу РСФСР, ставит в письме Д.И. Курскому задачу – расширить применение расстрелов, особенно по всем видам деятельности меньшевиков и эсеров. Ленин предложил Курскому найти соответствующие формулировки, ставящие эту деятельность в связь с международной буржуазией. Продолжение этого указания содержится в следующем письме Д. И. Курскому от 17 мая 1922 г. Несмотря на его громоздкость, в связи с особой важностью высказанных в нем положений, приводим его почти полностью:

 

«7.V.1922 г. т. Курский! В дополнение к нашей беседе посылаю Вам набросок дополнительного параграфа Уголовного кодекса... Основная мысль, надеюсь, ясна, несмотря на все недостатки черняка открыто выставить принципиальное и политически правдивое (а не только юридически – узкое) положение, мотивирующее суть и оправдание террора, его необходимость, его пределы.

 

Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас. Формулировать надо как можно шире, ибо только революционное правосознание и революционная совесть поставят условия применения на деле, более или менее широкого.

 

С коммунистическим приветом Ленин.

 

Вариант 1:

 

Пропаганда, или агитация, или участие в организации, или содействие организациям, действующие (пропаганда и агитация) в направлении помощи той части международной буржуазии, которая не признает равноправия приходящей на смену капитализма коммунистической системы собственности и стремится к насильственному ее свержению, путем ли интервенции, или блокады, или шпионажа, или финансирования прессы и т. п. средствами, карается высшей мерой наказания, с заменой в случае смягчающих вину обстоятельств, лишением свободы или высылкой за границу.

 

Вариант 2:

 

...Такому же наказанию подвергаются виновные в участии в организациях или в содействии организациям или лицам, ведущим деятельность, имеющую вышеуказанный характер (деятельность коих имеет вышеуказанный характер)» (45, 190–191).

 

Эти дополнения поражают отсутствием определенности состава преступления. При этом Ленин писал, что хотя насилие не есть идеал большевиков, но без насилия большевики обойтись не могут. Особое значение имели ленинские указания на так называемую контрреволюционную агитацию и пропаганду, указания, которые явились основой известной по своим страшным последствиям статьи 58 УК РСФСР, с ее безбрежной интерпретацией, статьи, согласно которой миллионы граждан бывшего Советского Союза отправлялись в концентрационные лагеря и тюрьмы. К этому печально-знаменитому ленинскому документу восходит вся будущая, в том числе и сталинская, программа непрерывного обострения классовой борьбы.

 

Окончание в следующем номере «РК».

 

Печатается по книге Э. Розина «Ленинская мифология государства».

Москва, «Юристъ», 1996.

Вернуться к списку статей >>>
Мы в социальных сетях
    Twitter LiveJournal Facebook ВКонтакте Blogger
Контакты

Телефон: (916) 458 22 26
Email: info@ruza-kurier.ru

Подробная информация »